Фацио отстранился, убрал руку:
— Тогда ты хотела о чем-то просить. О чем?
Джулия едва ли слышала, глохла от биения собственного сердца. Фацио вновь тронул ее подбородок, поднимая голову:
— О чем ты хотела просить?
Она медлила. Едва ли сейчас был подходящий момент. Впрочем, другого момента может и вовсе не быть. Она сглотнула, утерла пальцами щеки:
— Я хотела просить о возможности писать сестре. У меня сердце разрывается от неизвестности. Я должна знать, что происходит дома.
Соврано какое-то время молчал, поджав губы.
— Недопустимо. Открытая переписка может скомпрометировать.
Джулия поникла. Если здраво рассудить — Фацио прав. Она и не ждала другого ответа. Лишь стало так беспросветно-горько, что вновь покатились слезы.
Соврано убрал руки за спину, смотрел на нее:
— В Лимозе есть надежный человек, которому ты можешь доверять?
Джулия какое-то время лихорадочно раздумывала, наконец, кивнула:
— Нянька Теофила.
Фацио покачал головой:
— Нет, кто-то за стенами дома.
Она вновь раздумывала, но вся жизнь проходила в доме.
Джулия вскинула голову:
— Лючея, мать моей служанки. Она живет в деревне неподалеку. Она вхожа в дом. Она честная и надежная.
Соврано какое-то время молчал. Наконец, кивнул:
— Хорошо, можешь писать. Но имей в виду, что я намерен знать, что будет в этих письмах. И в отправленных, и в полученных. Дженарро заберет и займется остальным.
Джулия не сдержала улыбки:
— Благодарю, сеньор.
Соврано поджал дрогнувшие губы:
— Вам нужен провожатый, чтобы вернуться в свои покои?
Она покачала головой:
— Нет, я найду дорогу.
— Тогда я больше не держу вас.
Джулия поклонилась своему жениху и, окрыленная, побежала к лестнице.
Глава 23
Сердце пело, будто приплясывало в такт неслышной веселой гальярде. Да и ноги просились в пляс. Джулия даже придержала юбку, сделала четыре положенных шага и подпрыгнула, напевая себе под нос. Воровато огляделась, убеждаясь, что ее никто не видит, и повторила с другой ноги.