И тогда мой ответ не изменится. Никаких ночевок без взрослых. Я. Сказал. Домой. - делаю голос построже.
- Папа! - Маша топает ногой, а ее большие, подведенные чем-то голубым глаза стекленеют. - Я… я… я… я на тебя обиделась. Воть!... - по-детски выкрикивает и, яростно вдалбливая газон босоножками в землю, несется в дом. Как сигнальная ракета.
- Подросток она, твою мать, - усмехаюсь и ворчу под нос. - Кукол иди спать укладывай и молока выпить не забудь… С ночевкой собралась…
Оставляю палатку так. Захожу в дом и устало валюсь на банкетку в прихожей.
Пушистый тут как тут. Трется об колено.
- Ну чего ты, Пух? Как?... Чего нос сухой?... Не болеешь?...
Старый стал. Да и скучно ему…
Джесс три месяца как усыпили. Старость взяла верх... Вроде и собака-то так, с мизинец. Пробник ведь. А когда хоронил, в душе свербило, мама не горюй. Изрыдались тут всем составом.
Это жизнь…
У всего есть начало и у всего есть конец. И мы не молодеем.
Прислушиваюсь к голосам в кухне. Сначала думаю, что Машка на меня жалуется, но потом опознаю по интонации Киру Осипову.
- Мы не встречаемся, Фед-де-рика. Нет, нет и нет!... - голосом явно подшофе говорит.
- Ой, дорогая, ну сколько можно? Вы с Андреем уже пять лет живете вместе.
- Мы не живем вместе!
- Ну, вот сколько раз в неделю ты ночуешь у него? - хитро интересуется моя ненаглядная.
- Ик… Шесть. Все, кроме понедельника, когда мне в офис на планерку надо. Он как раз через дорогу от моего дома, - растерянно произносит Кира.
- Ну вот видишь. В отпуск вы - вместе, выходные - вместе, и у тебя с ним - оргазм!.
Закатываю глаза и мысленно закрываю ушки. Представлять секс Попова - не очень-то и приятно. Не сильно его долюбливаю, но стараюсь относиться уважительно, как и к пианисту.
- Я его терпеть не могу, - стоит на своем Кира.
- Ты его любишь, дорогая, - Федерика произносит мягко-мягко. - Всю жизнь его любишь.
- Ненавижу!...
- Любишь-любишь…
- Ой, - голос Осиповой ломается. - Кажется, ты права!...
- Ну вот видишь! Давай ещё шампанского выпьем!.
Что это у них за праздник?... Мужа нет, жена в пляс?...
Поднявшись, снимаю спецовку. Три дня дома не было. В Нижнем Новгороде с мужиками рыбачили. Очередной плод любви русско-татарского союза обмывали.
- Добрый вечер, - заглядываю в просторную, светлую кухню.
- Ой, Влад, - моя озирается и резко подскакивает, расправляя длинную, шелковую юбку. - Ты приехал?
- Приехал! А что? Не должен был? - усмехаюсь и, едва касаясь, отвечаю на поцелуй.