– Непременно и с радостью, ваше императорское величество, – уверил я.
– Вы, Екатерина Юрьевна, теперь и впредь законная наследница и преемница Печорских. Свою судьбу вы сумеет определить сами. Более вас никто не будет неволить.
– Благодарю, ваше императорское величество. – Катерина снова присела в глубоком реверансе.
– Мой сын Михаил более вас не побеспокоит, – жестко припечатал государь. – Как и его друзья. Поступок цесаревича… неприемлем.
В глубине голубых глаз мелькнула тьма, и давящая сила на миг снова коснулась нас своей тяжестью.
– Еще вопросы?
– Выходит… – неожиданно для всех задумчиво проговорил Костя. – Выходит, наследник престола остался без дара, столь необходимого для процветания Российской империи?
Государь глянул на моего брата и неожиданно весело рассмеялся.
– А вас, младший Волковский, выходит, это беспокоит? Радеете за судьбу империи? Похвально, похвально… Да, мой старший сын не получил и уже не получит этот дар.
Мы вразнобой кивнули.
– Что ж… Тогда на этом все, господа, – коротко обрубил государь.
– И что же… Нас теперь отпустят? – снова вклинился Костя. – Разве нам не надо подписать какие-то… бумаги? О неразглашении?
Император и его наследник переглянулись и одинаково хмыкнули.
– А вы разве собираетесь что-то разглашать, Константин Александрович? – Брат истово замотал головой, и Алексей весело улыбнулся.
– Да и кто вам поверит, если надумаете. А если кто и поверит… к тому наведается Рокунов. И этот визит никому не понравится. Бумаги нам не нужны, думаю, здесь собрались люди чести, которые умеет держать язык за зубами.
Мы снова поклонились, но кажется, мысли Алексея уже были о чем-то другом.
Зимний дворец мы покидали в молчании. Каждому было о чем подумать, впрочем… я думал лишь об одном.