Но хорош же покойник! У каждого из состоящих была про него неприглядная история, каждого он обманул или обидел. И пролез ко Двору! Негодяю, видимо, казалось, что все у него в ажуре. Что он самый ловкий, самый хитрый. Денег хапнул, должность занял, к тому же невесту с приданым получил. Такой успех должен был опьянить Дашевского. И утвердить в мысли, что надо и дальше идти по головам. Но кто-то из тех, кого он обманул, обиделся. Всерьез обиделся и не простил. Везение закончилось ударом ножа в спину.
– Илиодор Иванович, – вновь начал Лыков.
– О Викентии Леонидовиче? Из иностранных дел?
– Да. Он ведь тоже состоящий и тоже подавал прошение министру Двора.
– Викентий Леонидович – порядочный человек, – убежденно ответил Дуткин. И даже с той же интонацией, как утром граф Ламздорф.
– И что из этого следует? – спросил Лыков, раздражаясь. У него порядочность дипломата вызывала сомнения.
– Ничего… – опять растерянно пробормотал титулярный советник. – Я Лерхе, по правде сказать, толком и не знаю.
– Тогда поговорим о том, что знаете. Что за история была между ним и Устином Алексеевичем по поводу какой-то вдовы?
– Марии Евдокимовны? – обрадовался непонятно чему Дуткин.
– Молодая, богатая, двадцать тысяч годового дохода… Эти два господина не поделили ее?
– Мария Евдокимовна, – подтвердил финансист. – Я видел ее один раз в итальянской опере.
– Вы ходите в итальянскую оперу? – не смог удержаться сыщик. Но Дуткин воспринял это без обиды и пояснил:
– По своему званию состоящего в должности церемониймейстера Высочайшего Двора я считаю себя обязанным ходить туда.
Алексей пожал плечами:
– Я вон камер-юнкер, но больше люблю водевили в частных театрах.
– Вы состоите в звании камер-юнкера? О! Примите мои поздравления! Хотя его потом лишают, в отличие от придворных чинов, но все равно это большая честь! Алексей Николаевич, расскажите, пожалуйста, как вы удостоились?
– Ну, там нетипичный случай… – попытался уклониться Лыков.
– А все же! Прошу вас! Страсть как люблю такие истории.
– Я был награжден именным приказом государя за образцовое выполнение особо важного секретного поручения.
Дуткин крякнул и опять разинул рот:
– Вот это да!
– Но вернемся к той даме. Илиодор Иванович, вам известна ее фамилия?
– Нет. Только имя-отчество. Красивая и очень добрая.
– Добрая? Как вы это установили?
Титулярный советник смутился.
– Ну, она так приветливо со мной говорила… Безо всякой заносчивости, как с близким знакомым.