Даже с учетом того, что я успела узнать, аудиенция вышла не из легких.
– Ты поступила совершенно правильно, – заверила Арлетта. – Боюсь, правда, Арно рассказал немного, он был слишком занят спасением графа Альт-Гирке. Мне пришлось потом его отругать.
– Арлина! Конечно, мальчик рисковал, но ты так спокойно отпускаешь сыновей на войну…
– Это не первые промоченные им ноги, – выказывать раздражение графиня Савиньяк тоже умела, – но думать все же следует. Когда тонут трое, а прийти на помощь способны лишь двое… возможны ошибки.
– На этот раз ты меня не ужаснула. – Герцогиня упорно не садилась, это должно было что-то означать. – Мало того, я позволила себе сказать твоему сыну, что жизнь ребенка дороже жизни старика, но о том, каков этот Лукас… Не знаю, стоит ли об этом вспоминать?
– Разумеется, ведь старый нечестивец жив.
– А бедный мальчик мертв… Арлина, ты не против небольшой прогулки? Я хочу похвастаться тем, что мне удалось сделать. Прошлый праздник прошел неплохо, но на именины Октавии съедется заметно больше гостей, придется открывать новые комнаты, да и те, которые видели на день рождения Карла, нужно слегка оживить.
– Зато обойщики и мебельщики были в восторге.
– Главное, в восторге были гости. Так ты пойдешь?
– Конечно, – Арлетта убрала историю о тщеславном осле и памятливой кошке в ящик и поднялась. – После Васспарда я не прочь развеяться. До Октавианских праздников далеко, а что нас ждет на Весенний Излом?
– Увы, придется удовлетвориться относительно малым кругом, Рудольф и так ворчит.
Зачин был многообещающим, и Арлетта поддержала тему сочувственным вздохом. Заснеженные дворики и успевший обзавестись алыми занавесями и стать Фрейлинским архивный вестибюль миновали под воспоминания о столь любимых Алисой сюрпризах и розыгрышах.