– Я так мало могу, – жаловалась Георгия, – так мало… Барон Капуль-Гизайль взял на себя оркестр, в этом я ему доверяю, но уже при создании интерьеров он допускает досадные ошибки. Приходится их исправлять, а мужчины, даже такие забавные, на редкость самолюбивы.
– Коко умен, – невпопад откликнулась засмотревшаяся на свежерасписанную стену Арлетта, – а ты – сама тактичность, он не обидится. Я ошибаюсь или ты вспоминала Тарнику?
– Ты угадала! – Полвека назад подобные восклицания сопровождались хлопаньем в ладоши и поцелуйчиками.
– Геора, это точно ты? – Не уничтожила, потому что думала о Жермоне, вернее, вовсе не думала.
– Рудольф был очень расстроен, ведь не вернись Рокэ, это признание… Ты же понимаешь…
– Рокэ вернулся."
"– Да, к счастью для всех, – Георгия уставилась на свои еще пахнущие красками сады. – Что ж, я вернула нашу юность, хотя бы частично. Твой барон предлагал расписать стену и потолок под гальтарскую лепку, но это годится для академии, а не для Малого двора, зато мысль обратиться к иконописцам была удачной. Они всю жизнь пишут Рассветные сады, но что есть юность, если не Рассвет? Тебе нравится?
– Сад земной достоин сада Рассветного.
– Она уже есть. Ох, Арлина, Арлина, как же беззаботно и счастливо я прожила свою жизнь, теперь за это приходится платить. Будь уверена, Карл вырастет хорошим королем, но сейчас мне так трудно.
– Ты скромна, наверняка ты эти речи еще и пишешь. А что у тебя там?
– Пока ничего, но будет большая буфетная с альковами.