И, помню, я сказал: — Спасибо, хлопец! —
И руку, как товарищу, пожал…
Был трудный бой. Всё нынче, как спросонку,
И только не могу себе простить:
Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,
Но как зовут, забыл его спросить.
Познакомившись с обстановкой в Шарковщине, я понял, что наш контрудар больше смахивает на авантюру, чем на реальную операцию. 100-ю дивизию оттеснили от села на юг, и она зацепились за речку Берёзовка и какой-то заболоченный ручеёк на окраине Радюков, её левый приток. Атаковать прямо на север — значит, прорываться через немецкую подготовленную оборону, и любой танк, любая БМД, подбитая на мостике через какой-то сраный ручей, застопорят движение всей бригады.
Правда, «Политбюро», поставившее нам такую задачу, действительно оказалось не дурнее нас. Не потому, что уточнило «ночью полетите», а решило обернуть немецкую хитрость против них же самих.
Оказалось, немцы уже заканчивали сооружать ещё один мост через Дисну в районе деревни Пашки, после чего собирались, обойдя 100-ю дивизию с востока, ударить ей в тыл.
Под утро 9 июля мост захватили десантники.
Всё это время мой батальон совместно с артиллерией 2-го стрелкового корпуса, вёл обстрел линии обороны немцев, а бойцы 100-й дивизии создавали видимость подготовки к лобовой атаке. Стреляли редко, экономя боеприпасы, но за счёт большого количества стволов создавалась иллюзия массированной артподготовки.
Хитрость удалась. Гитлеровцы начали переброску подкреплений на левый берег Дисны, ослабив тем оборону населённого пункта с других направлений. И когда три десятка танков в сопровождении почти полусотни БМД вдруг появились на восточной, считавшейся самой безопасной, окраине, из Шарковщины началось бегство.
В течение часа село было очищено от немцев, а мост через Дисну захвачен.