Игра престолов. Битва королей

 – Женская жизнь – это на девять частей грязь и только на одну красота, скоро сама узнаешь… и та ее часть, которая кажется красивой, на поверку порой оказывается самой грязной. – Серсея отпила немного молока. – Так, теперь ты женщина. Имеешь ли ты хоть какое-то понятие о том, что это значит?

– Это значит, что я созрела для брака и для ложа – и могу родить королю детей.

– Я вижу, эти грядущие радости уже не так чаруют тебя, как бывало, – криво улыбнулась королева. – Я тебя за это не виню – с Джоффри всегда было трудно.

Даже при родах… я мучилась около полутора суток, чтобы произвести его на свет. Ты не представляешь себе, какая это боль, Санса. Я кричала так, что Роберт, должно быть, слышал меня в Королевском Лесу.

– Разве его величество был не с вами?

– Роберт? Роберт охотился, как это у него заведено было. Когда мое время приближалось, король, мой супруг, улепетывал в лес со своими охотниками и гончими. Вернувшись, он подносил мне меха или оленью голову, а я ему – ребенка. Впрочем, не думай, что я хотела иметь его при себе.

На то у меня были великий мейстер Пицель, целая армия повитух и мой брат. Когда Джейме говорили, что ему нельзя к роженице, он только улыбался и спрашивал, кто и как намерен ему помешать. Боюсь, что Джоффри тебе такой преданности не окажет. Благодари за это свою сестру, если она еще жива. Он так и не забыл, как она у Трезубца посрамила его у тебя на глазах, – вот и старается посрамить тебя в свою очередь. Но ты крепче, чем кажешься с виду, и авось переживешь немного унижения, как пережила я. Пусть ты не любишь короля, но детей от него полюбишь.

– Я люблю его величество всем своим сердцем.

– Придумай лучше что-нибудь новенькое, да поскорее, – вздохнула королева. – Эта твоя ложь лорду Станнису не понравится, уверяю тебя.

– Новый верховный септон сказал, что боги никогда не позволят лорду Станнису победить, ибо Джоффри – наш законный король.

По лицу королевы мелькнула улыбка.

– Законный сын Роберта и наследник престола. Хотя Джофф плакал всякий раз, как Роберт брал его на руки.

Его величеству это не нравилось. Его бастарды в таких случаях всегда ворковали и сосали его палец, который он клал в их ублюдочные ротики. Роберт всегда жаждал улыбок и восторгов и уходил туда, где мог их найти, – к своим друзьям и своим шлюхам. Роберт хотел быть любимым. У моего брата Тириона та же болезнь. Ты тоже хочешь быть любимой, Санса?

– Кто же не хочет.

– Я вижу, расцвет не прибавил тебе ума.