Позволь мне в этот особенный день поделиться с тобой женской мудростью. Любовь – это яд, Санса. Да, он сладок, но убивает не хуже всякого другого.
Джон
Темно было на Воющем перевале. Горные склоны почти весь день скрывали солнце, и всадники ехали в глубокой тени, дыша паром в холодном воздухе. Ледяные струйки воды, стекая с верхних снегов, застывали в лужицы, хрустевшие под копытами коней. В трещинах порой пробивалась чахлая трава или белел лишайник – и только, а лес остался далеко позади.
Узкая и крутая тропа вела все время вверх.
Призрак трусил рядом с Джоном и постоянно оборачивался, насторожив уши, словно слышал что-то позади. Джон не думал, что сумеречные коты способны напасть на людей – разве что очень оголодают, – но все-таки брался за Длинный Коготь.
Созданная ветром арка из серого камня отмечала наивысшую точку перевала.
"– Темнота – друг черных братьев, – сказал он.
Джон понимал, что командир прав. Приятно, конечно, ехать при свете дня, когда яркое горное солнце пригревает сквозь плащ, изгоняя холод из костей, но, кроме трех караульщиков, в горах могут быть и другие, готовые поднять тревогу.
Каменный Змей свернулся под своим драным меховым плащом и заснул почти мгновенно.
– Милорд… вы так и не спросили меня, как я поступил с девушкой.
– Я не лорд, Джон Сноу. – Куорен ловко водил бруском, держа его двухпалой рукой.
– Она сказала, что Манс примет меня, если я убегу с ней.
– Она правду сказала.
– Еще она заявила, что мы родня, и рассказала мне сказку…
– О Баэле-Барде и розе Винтерфелла.
– Так вы его знали?
– Мы все его знали, – с грустью ответил Куорен.
Они были друзьями и братьями, а теперь они – заклятые враги.
– Отчего он дезертировал?
– Одни говорят – из-за женщины, другие – из-за короны. – Куорен попробовал меч на ногте большого пальца.