Однако Сильвия не намерена прощать подобные выпады.
— So many men try to win your attention. (Столь многие мужчины пытаются завоевать ваше внимание.) It makes you brave, (Это придает храбрости,) — неспешно подготавливает почву, скользит по мне насмешливым взглядом.
В мгновение ока возвращается к стервозному амплуа, явно чувствует себя комфортнее и свободнее, нежели в роли озабоченной нимфоманки.
Передо мной серьезная соперница, хладнокровная и расчетливая, привыкшая эксплуатировать разные маски, подстраиваться и достигать выгоду с минимальными потерями.
— But they all are attracted only by the title, (Но их всех привлекает лишь титул,) — она картинно вздыхает и заключает: — Wallenberg’s woman — sounds tempting. (Женщина Валленберга — звучит соблазнительно.)
Остается завершающий мазок, финальный штрих.
— You’re nothing without him, (Вы ничто без него,) — ее губы складываются в ироничной улыбке.
Пригубить шампанского, чтобы выиграть время.
Вдох-выдох. Перезапуск системы дается нелегко, однако справляюсь.
Отдаю бокал услужливому слуге, оказавшемуся неподалеку, стараюсь выглядеть максимально милой и приятной, думать меньше, освободить сознание от напряженного мыслительного процесса и ничего не анализировать. Непринужденно заявляю:
— I guess you have to take a break to invent something more interesting and… truly insulting. (Полагаю, вам придется отдохнуть, чтобы придумать нечто более интересное и… по-настоящему оскорбительное.)
Да, могла завернуть и покруче, но как есть.
Взгляд Сильвии впивается в мое плечо, смотрю сама и понимаю, неосторожным движением я обнажила укус. Вьющиеся пряди больше не скрывают алое клеймо на бледной коже.
— I see you like his perverted style, (Вижу, вам нравится его извращенный стиль,) — нарочито презрительным тоном произносит она.
Чувствую себя голой, и это малоприятно. Щекам становится горячо, груди — тесно.
Тайна, связывающая двоих, открыта постороннему взору. Но я все еще способна парировать удар:
— I see you miss his perverted style.
Лицо Сильвии каменеет, будто покрывается непроницаемым панцирем. Проходит всего пара мгновений и женщина начинает смеяться, хохотать жутко, надрывно, так, будто задета за живое. Лишь пристальное внимание окружающих заставляет ее успокоиться и прекратить. На первом этаже намного меньше народу, с главным залом не сравнить. Тем не менее, зрителей хватает.