Плохие девочки не плачут. Книга 3

Я не просто признавалась, что хочу пешком дойти до Германии в поисках фон Вейганда, упасть ему в ноги, крепко уцепиться за сапог и никогда не отпускать, уперто тащиться следом, вытирая грязный пол.

Я выворачивала душу наизнанку. Повествовала не только о собственном, но и о чужом горе. Призывала смерть, молила об избавлении. Когда совсем невтерпёж и самому не достает смелости, то некто другой должен выбить табурет и затянуть петлю на шее.

Я…

— Лора.

Вздрагиваю от неожиданности, инстинктивно прижимаю ежедневник к груди, охраняя сокровище.

— Мам? — нервно улыбаюсь.

— Я представляла его иначе, — опускается на диван рядом.

Бритоголовым и с бородой-эспаньолкой?

— Ты любишь его? — звучит невероятно сложный вопрос.

Желудок скручивается в тугой узел. В глазах сверкает правда.

— Больше жизни.

— Но… я не вижу, — произносит устало.

Сейчас бы сигарету с ментолом, а еще лучше стопку текилы. Надо же хоть как-то прогнать холод.

— Зато я вижу, — вырывается на волю истерический смешок.

— Ты ведь знаешь мою тягу ко всяким переделкам, приключениям и неприятностям. Ну, так вот. Я всегда могу на него рассчитывать. Он выручит и поможет, поддержит и защитит.

Он — не Дориан.

— Конечно, мы ссоримся, спорим, расходимся во взглядах на некоторые вещи. Это вполне нормально, естественный процесс, — уже не лгу и не играю. — Главное, что потом миримся и решаем любой конфликт.

Выпуская пар в камере пыток.

— Я действительно люблю его, я даже обидеться на него не способна, я ни за что не держу зла, — скреплено единым дыханием.

— Хотя характер у него отнюдь не сахарный. Только на первый взгляд милый парень, а в реальности крови попьет с превеликим удовольствием.

Причем в буквальном смысле, звериными укусами, похлеще оборотней и вампиров.

— Если скажут пояснить ситуацию словами, обрисовать, что конкретно цепляет, что держит на коротком поводке, — сбиваюсь и медлю, возвращая зыбкий контроль. — Честно, понятия не имею.

Урезонь пульс, не паникуй, расслабься.

Нельзя сболтнуть лишнее.

— Но только, — снова запинаюсь. — Между нами химия. Попали, в общем. Он принадлежит мне, я — ему.

— Странно, — сурово поджимает губы.

— Типа? — брови ползут вверх, выражая натуральное удивление.

— Будто ты говоришь не о Дориане, — маму не обманешь. — О другом человеке."

"— Действительно странно, — хихикаю, изображаю недоумение. — О ком же еще?

— Не знаю, — изучает внимательным взором, словно тестирует на полиграфе.