Голодным взором впиваюсь в Teatro alla Scala.
Строгие линии, четкие контуры. Мягкая подсветка. Снаружи достаточно демократично и не чопорно. Зато внутри царит невероятная роскошь. Отделка в светлых тонах, позолота, утонченный декор. Множество зеркал.
Не сдерживаю возглас удивления, оглядываюсь по сторонам.
Соглашусь, встречала и покруче. Однако здесь живет совершенно особенный дух. Витает неуловимая магия искусства.
— А ты знала, что «Ла Скала» построили на месте церкви? — вдруг спрашивает фон Вейганд.
— Нет, — нервно сглатываю.
Ожидаю продолжения, однако напрасно. Меня не удостаивают ни единой фразой, просто ведут дальше.
Пытаюсь отвлечься, рассматриваю публику вокруг.
Не все присутствующие облачены в идеальные костюмы и вечерние платья. Кто-то одет повседневно. А кто-то дефелирует в бриллиантах и норковых манто.
Замечаю мужчин и женщин в длинных черных мантиях. Служащие театра. Карабинеры? Капельдинеры? Не помню как правильно.
Мы поднимаемся по лестнице, а я не чувствую ног.
На горизонте маячит буфет.
Столы ломятся от изысканных явств. В основном закуски. Разные виды сыра. Креветки. Жюльены и тарталетки. Шампанское. Вино. Найдется апперетив на любой вкус.
Сюда пускают не всех, только избранных посетителей из VIP-лож.
Самое время забыться в еде и алкоголе, однако кусок в горло не лезет. Раскаленный ком застывает в районе гортани. С трудом перевожу дыхание.
Какого черта играю в партизана?
Надо рассказать, хотя бы про Гая. Начать с малого.
Открываю рот, но не успеваю вымолвить ни слова.
— Good to see you, Wallenberg (Приятно вас видеть, Валленберг), — раздается бархатный баритон.
Поворачиваюсь на звук и вижу довольно привлекательного мужчину средних лет. Блондин с голубыми глазами. По росту не уступает фон Вейганду. Широкоплечий, атлетического телосложения.
— Senator Waker (Сенатор Уокер), — шеф-монтажник ограничивается легким кивком.
Вот это люди, практически в Голливуде.
Единственный Уокер, что мне отлично известен, — Уокер, который техасский рейнджер. Не спорю, отдает нафталином. Однако под сердцем все равно клубится ностальгия.
— Small world (Мир тесен), — губы политика змеятся в коварной ухмылке.
Вроде красивый, обаятельный, тем не менее очень отталкивающий. Мутный и скользкий тип, не внушает ни капли доверия.