— Некоторым женщинам очень нравится, — расстегивает брюки.
— Чего?! — снова вскакиваю.
— Сидеть, — грубо толкает, буквально впечатывает спиной в бачок.
— Ты же не станешь, — осекаюсь. — Тебя же такое не возбуждает.
В моих глазах плещется надежда пополам с мольбой. И шок. Дикий, неприкрытый, на грани истерики.
— Не посмеешь, — запинаюсь. — Нам ведь нужно вернуться в ложу.
Фон Вейганд ничего не говорит, но то, что читаю в его взгляде, пугает до колючей дрожи. Вынуждает простонать от ужаса, сжаться в комок.
— Пожалуйста, — дыхание сбивается.
Адское пламя подступает все ближе, подбирается вплотную. Плотоядный взор блуждает по мне, изучает изломанные контуры лица.
— Прошу, — кожа леденеет, пульс теряется. — Хватит.
Господи.
Хочу упасть в обморок.
— Ты что, — слабо дергаюсь, поджимаю ноги к животу в рефлекторной попытке выстроить линию защиты. — Неужели ты делал такое с кем-то?
Мой дьявол широко ухмыляется.
Ответ очевиден.
Делал. И не раз, и не только это. Задай вопрос пооригинальнее.
— Не вороши прошлое, — елейно произносит фон Вейганд.
"Наклоняется, заставляет разогнуться, бесцеремонно вырывает из позы эмбриона. Давит на мои бедра своим коленом. Грубо и жестко ломает сопротивление.
— Пора заканчивать шутку, — стараюсь выдавить улыбку. — Уже не смешно.
— Куда? — сухо спрашивает он.
— Не понимаю, — лгу, опять стараюсь освободиться.
— Выберу сам, — бросает холодно и встряхивает точно куклу.
Больно ударяюсь спиной. Стараюсь закричать, а не выходит.
— Предпочитаю мочиться на лицо, но ты верно подметила, нам еще возвращаться в ложу и досматривать спектакль, — заключает сладко. — Поэтому облегчусь тебе в рот.
Одной рукой крепко держит за плечо, а другой высвобождает член из брюк.
— Заметь, я всегда готов уступить, — крупная ладонь ложится на макушку, осторожно поглаживает. — Приму к сведению твои пожелания.
Бряцает пряжка ремня, слышится шорох ткани.
А в следующий миг я вздрагиваю от развратного прикосновения, ощущаю щекой всю мощь возбуждения.
— Не хнычь, — фон Вейганд чуть отстраняется. — Испортишь макияж.
Шлепает членом по подбородку, утыкается в плотно сомкнутые губы.
— Открой рот, — приказывает ледяным тоном, сдавливает челюсть, вынуждая разомкнуть уста и взвизгнуть.
Оцепенение спадает.
— Хватит, не надо, — бормочу почти беззвучно. — Прошу, прекрати.
— Зачем? — насмешливо хмыкает.