Его горящий взор входит под кожу раскаленным клинком. Полосует, пронзает. Вновь и вновь.
— Я бы сам тебя взял, — говорит фон Вейганд.
— Так возьми.
Звучит будто вызов.
Нет.
Это и есть вызов.
— Накажи меня. Ударь. Изнасилуй. Унизь. Проведи сквозь ад. Сломай. Сделай хоть что-нибудь. Что угодно. Не надо играть. Не надо изображать равнодушие. Не притворяйся, будто все кончено, будто тебе наплевать.
Истерика в разгаре.
Теряю берега.
— Отомсти. Отплати. Причини боль. Дикую. Невыносимую. Только не молчи. Не отталкивай.
Лицо опаляет огонь. Терплю, сражаюсь с отчаянием.
Судорожно сглатываю. Не закрываю глаза, не отворачиваюсь.
Что-то стекает по щекам. Что-то жжет в груди. Что-то пожирает меня изнутри.
— Я сделаю все. Правда. Я клянусь. Самые грязные фантазии. Самые жуткие, самые жестокие. Просто прикажи. Скажи, скажи мне.
Он молчит.
А его пальцы впиваются в мои волосы так сильно, точно желают снять скальп. Оставить сувенир. На память.
— Пытай меня. Истязай. Получай наслаждение. На свой манер.
— Никак, — глухо бросает фон Вейганд.
Стальная хватка вмиг разжимается.
— Пожалуйста, — бормочу я.
Тянусь к нему, пытаюсь прикоснуться.
Но он поднимается и отступает, отходит в сторону.
Слишком скучно. Пресно. Зверю не интересно, когда добыча сервирует себя по доброй воле.
— Алекс! — восклицаю с отчаянием.
Я зову того, кто никогда ко мне не вернется. Имя срывается с губ рефлекторно. Как молитва. Как заклинание.
Я лишаюсь гордости. Окончательно.
Я ползу. По полу, по ковру. Я на коленях. Дрожащая, сгорбленная. Гнусь к земле, трепещу от утробного ужаса.
— Прошу, — цепляюсь за кожаные сапоги, за темные брюки. — Прости меня. Пожалуйста, я умоляю."
"Не понимаю, что делаю. Не представляю, не ведаю. Повинуюсь порыву. Выпрашиваю милость. Милостыню. Вымаливаю. Жалкая. Униженная. Раздавленная.
Я пытаюсь остановить колесо судьбы.
Собой.
Телом.
И душой.
— Я не могу тебя потерять, — шепчу враз пересохшими губами.
Без слов.
Фон Вейганд поднимает меня. Грубо. Резко. Рывком. Обхватывает за плечи. Вздергивает. Точно на виселице. Взгляд черных глаз душит похлеще петли.
Господи, помоги.
— Он мертв, — произносит холодно.
— Кто? — шепчу на выдохе.
Я чувствую дрожь.
Свою. Чужую. Не разобрать.
Возможно, мне просто чудится.
Очередная иллюзия.
Мираж.
Тот, кто любил меня. Тот, кто меня оставил. Тот, чье сердце горело для меня. Там.