Запускаю процесс вращения.
— Завораживает, — заключаю совершенно искренне. — Во времена моей молодости спиннер считался самой желанной и популярной игрушкой.
Ну, не совсем во времена моей молодости.
Год назад, если честно.
Ладно, проехали.
Авторское допущение.
Нечего придираться.
— Вы только посмотрите! — восклицаю восхищенно. — Это же чистое волшебство. И вообще, у меня было не так много времени на выбор подарка.
Реально.
Минут пять.
Конечно, я могла пойти по пути наименьшего сопротивления. Стырить любую картинку или еще какой раритет из его же собственного особняка, после принести в дар без особого палева.
Разве Валленберг помнит что и когда покупал? Там целый музей. Воруй и вручай в свое удовольствие. Презентов хватит. Неисчерпаемый запас.
Но я решила вложиться. По-настоящему.
— Он светится в темноте, — открываю главный козырь. — Давайте проверим. Если продавец наврал, то у нас готов доброволец для вашей камеры пыток.
Вздрагиваю всем телом. Ведь крупные ладони опускаются на мои плечи, больно сжимают.
— Хватит, — мрачно приказывает фон Вейганд.
Выпускаю спиннер из пальцев. Игрушка со скорбным бряцаньем падает на пол, отлетает в сторону.
— По крайней мере, это оригинально, — уперто держу маску невозмутимости. — Такого вам точно никто не дарил.
— Правда, — соглашается Валленберг. — Никто.
Он подходит и поднимает спиннер, внимательно изучает, рассматривает, потом прячет в карман пиджака.
— Алекс, — говорит барон. — Ты как будто напряжен.
Напряжен? Ха. Что?!
Фон Вейганд сейчас взорвется. Свернет мне шею. Или руки вырвет. Буквально. Без гребаных эпитетов.
— Выпей чего-нибудь, — продолжает ровно. — Сними стресс.
Спасибо. Отличное предложение.
Обязательно снимет. Скальп с моей головы. Когда мы останемся наедине.
— Я отложу это до главного торжества, — раздается ледяной ответ. — Не хочу перебивать аппетит.
Интересно, о каком торжестве речь? О том, которое сегодня в честь дня рождения. Или о том, что ждет меня лично, когда вернемся в особняк Валленбергов.
— Мы начнем в шесть, — сообщает барон. — Отдыхайте, набирайтесь сил.
Фон Вейганд ограничивается кивком. Ничего не говорит. Тянет меня за собой. Чуть не спотыкаюсь. С трудом успеваю передвигать ноги.
— Тут красиво, — говорю я.
Молчит.
— Тебе не нравится?
Тишина.
— Чудесное место, — явно нарываюсь. — Или ты не согласен?
Никакого ответа.
— У твоего деда хороший вкус, от вида вокруг перехватывает дыхание. Это очень крутая идея.