– Три бабы в видоках, да один мужик…
– А бабы-то красивые хоть? – вдохнув запах роз, князь с необъяснимой тоской посмотрел в небо, голубое, высокое, с белыми, медленно плывущими облаками, похожими на призрачные замки и ватные горы. А вон то, над шпилем собора – на женщину! Да-да, на женщину – как будто она прилегла на спину, вытянув ноги, – вон голова, волосы, пышная грудь…
– Красавиц, с позволенья сказать, я там не видал, сир, – подал голос нормандец. – Ну, кроме самой ведьмы – уж та-то красавица. Ах, если б вы только видели ее, ваше величие! Пусть и грязна, худа, в рваных отрепьях и под глазом синяк – крестьяне ведь ее чуть не убили, прежде чем доставить доминиканцам.
Вожников хохотнул:
– Ага, вот в чем дело! Я почему-то так и подумал… раз уж красивая.
– Да уж, сир! Какая же женщина чужую красоту потерпит?
– Много ты знаешь про женщин! Так что же – обвинения с ведьмы сняты?
– Не совсем так, господине, – покачал головой воевода.
– Угу, понятно, – князь покивал. – Значит, мерой пресечения избран арест. Я так полагаю, что до конца следствия."
"– На завтра еще видоки вызваны, – вспомнил Онисим. – И еще, княже, инквизитор сей тебя на допрос приглашал – мол, раз уж великий император за всем лично приглядывает, во все вникает…
– Схожу! А чего ж? – решительно махнув рукой, Вожников обернулся к слуге – и тот быстро наполнил кубки.
– Сразу после обедни.
– Ну, вот. И выспаться успеем, вполне. Так что, друзья мои, выпьем!
Вне всяких сомнений, пристальное внимание князя нынче привлекла бы любая ведьма, вполне возможно, подосланная врагами – теми же кастильцами или обидчивым арагонским королем Альфонсо.