Ну и что, что женат! Жена-то где? За морями, за долами, а тут… дожил – даже в облаках, и там бабы мерещатся!
Брат инквизитор встретил императора со всей почтительностью, однако без перебора – не лебезил, не славословил и лишний раз не кланялся, просто пригласил отобедать в монастырской трапезной, а уж затем перейти непосредственно к делу. Монашеский обед оказался весьма простым, но сытным и вкусным: жареная рыба, несколько видов ухи, да заправленная шафраном и конопляным маслом каша. Поели быстро, после чего спустились в подвалы, где и был оборудован кабинет для допросов, выглядевший, надо сказать, вполне солидно и устрашающе: гулкий сводчатый потолок с маленьким, забранным частой решеткой оконцем, чадящие факелы, развешанные на стенах орудия пыток – всякие там клещи, кнуты.
При виде высокого начальства помощники разом и поклонились и вытянулись, всем своим видом выказывая готовность к немедленным следственным действиям.
– Прошу вас, экселенц, – брат Диего почтительно предложил князю и его спутникам место за главным столом и сам тоже уселся рядом, с некой нервозностью потирая ладони. Этого своего нетерпеливого жеста, впрочем, доминиканец тут же устыдился и, положив руки на стол, приказал привести свидетелей.
– Они явились ли, брат Эгон?
– Да-да, – поспешно закивал секретарь. – Все явились. Попробовали бы не прийти!
Инквизитор махнул помощникам:
– Давайте их по одному сюда.
– Вели, брат мой, – вскочив с места, брат Эгон – монах с бородавкой и добрым лицом – почтительно положил на стол исписанные аккуратным почерком бумаги.
Между тем помощники как раз привели первого видока – расплывшуюся, словно пивная бочка, женщину с землистым лицом и нехорошим взглядом.
– Эужения, супруга лодочника Жузепа Крадомы, – громко пояснил секретарь.