– Да если б так, брат Диего! Тут не только в любви дело… Он же как мужчина… ну… – свидетельница неожиданно смутилась, но все же продолжила: – Я же говорила, что пыталась с ним… Так он меня оттолкнул с таким ужасом, будто увидел перед собою змею!
– Оттолкнул? Тебя? – сидевшие за столом недоуменно переглянулись.
Оттолкнуть такую женщину… тем более, которая хочет сама…
– Так, может, он содомит? – вслух предложил князь. – Мальчиков любит или мужчин?
– Нет, – Бенедетта тряхнула огненно-рыжими локонами.
Женщина замолчала, не договорив, и снова посмотрела на воеводу.
– Вот зыркает! – прошептал тот. – Такая с ума сведет кого угодно. А вот булочника, поди ж ты, не смогла. Ну и булочник у них – какой-то не от мира сего, что ли.
– Ты что-то хотела сказать, Бенедетта? – напомнил брат Диего.
– А и скажу! – Бенедетта пожала плечами. – Похоже, к колдунье нашей, Аманде, Фиделино неровно дышит.
– Похоже? Почему?
– Да видела я пару раз, как он стоял у ее забора… а ведь дом его совсем в другой стороне, – женщина усмехнулась. – И, главное, он меня тогда заметил, ну, Фиделино, – сразу как-то смутился, да быстрым шагом ушел, даже не поздоровался, вот тут и думай…
– Вижу, Аманда ваша многих с ума свела.
– Да не многих – молода еще! – с какой-то неожиданной ненавистью выкрикнула Бенедетта.
Доминиканец вдруг улыбнулся:
– А хорошо вы ее с подругой своей отдубасили!
– Да уж, – посветлела лицом рыжая.
– Как же она к вам вышла-то? Такая дура?
– А что нам ее звать-то? Выволокли за волосы во двор да отпинали… ой! А нечего чужих мужей сманивать!
Поняв, что попалась, последнюю фразу Бенедетта выкрикнула с вызовом, громко, а уж глазами сверкнула так, что Егор даже пожалел несчастную ведьмочку.
– Так-так, – следователь, конечно же, не упустил момента.