Теперь настала моя очередь замереть. Да, расстояние казалось большим, чем было на самом деле, и вся эта провокация напоминала игры в борьбу за власть, которых я избегал всегда и везде, кроме постели. Но глядя на Тоби, нельзя было сказать, что он играет со мной. Он выглядел маленьким, и неистовым, и крайне, крайне серьезным. Какая разница, по большому-то счету, пройдет ли он внутрь, или я выйду к нему? Может, тут дело вовсе не во власти. Может, это исключительно вопрос выбора и честности.
Я шагнул вперед, и он расплылся в своей огромной улыбке-полумесяце.
Второй шаг, и я прямо перед ним. Он положил руки мне на плечи и запрыгнул на меня. Я поймал на голом инстинкте, ладони едва успели подхватить его в нужном месте, когда он скрестил ноги за моей спиной и прижался, как чересчур дружелюбная обезьянка.
Я даже не задумывался. Взял и поцеловал его. Просто коснулся сомкнутыми губами его губ, грубых, потрескавшихся и соленых от слез. Само совершенство, как он и говорил. Он крепче сжал руки и ноги, член почти сразу поднялся и толкнул меня в живот.
— Я тебя сделаю таким счастливым.
Я поцеловал кончик красного и чуть влажного носа.
— Никаких обещаний, юноша.
Руки уже ныли, но я все равно внес Тоби в дом, потому что это казалось правильным романтическим жестом, а что-то в этом мальчишке пробуждало во мне романтика.
Седина в бороду, бес в ребро.
Менее романтичным оказался облегченный выдох, когда я скинул совсем не легкое тело кульком на диван в гостиной.
Я снял пальто и перекинул его через подлокотник кресла. Его глаза голодно следовали за каждым моим движением. И когда я сел рядом, он схватил меня за край слегка помятого галстука и потянул на себя. Мой вздох шумным эхом отозвался в ушах — слишком громкий, слишком отчаянный — и я уставился на синий шелк в его пальцах, державший меня на привязи.
— Ты всегда такой умный. Адвокат, что ли?
— Нет, — оторопело ответил я, — доктор. Точнее, консультант.
— Ух ты, крупная рыба. — Он легонько дернул галстук. Даже не коснулся еще, а у меня уже стоит. — И по каким вопросам консультируешь?
— Неотложная и добольничная помощь… И я… Я состою в лондонской санитарной авиации. Тоби… Я…
— Я работаю в кафе. — Он произнес это как «кафф», с просочившейся в голос ноткой Ист-Лондона.