Хьялдур лишь грустно взглянул на меня. В его взгляде читалась самая настоящая печаль. Будто бы мой ровестник, мой брат или близкий друг смотрел на меня полными детской наивности глазами, пока я вдруг из ребенка превращалась во взрослого, скучного человека. Мой отец, стоило ему лишь узнать о том, чего я хотела несколько лет назад, твердо решил заняться моим воспитанием. Методы, конечно, спорные, но даже друид не мог спорить с отцом.
— Да будет так, — снова печально вздохнул Хьялдур и взмахнул рукой.
И вдруг, словно по велению его руки, пламя большого костра перед ним расступилось, образуя проход как раз по ширине его тела. Хьялдур смело пошел вперед, к нам, ступая ногами по, казалось бы, раскаленным углям, будто бы и не чувствуя никакой боли. В руках он нес деревянную чашу, из которой исходил легкий голубоватый дымок.
— Услышьте меня, духи этого леса, ибо я прошу о вашей милости! — подойдя к нам, друид поднял чашу над головой и задрал лицо к ночному небу. — Смилуйтесь же над Майей, юной девой войны, что желает войти в ваши владенья! Смилуйтесь и даруйте ей богатую добычу!"
"Вдруг поднялся сильный ветер, хвойные кроны деревьев зашумели, заскрипели многовековые стволы и ветви.
— Духи позволят тебе войти в лес, Майя. Не как человеку, не как охотнику, но как храброй душе, — не открывая глаз, произнес он полушепотом.
Он медленно передал чашу отцу, который взял ее обеими руками и поднес к моему лицу.
— Заставь себя дышать! — выкрикнул отец. — Сделай вдох!
В глазах быстро темнело, и плясали разноцветные огоньки. Я упала на четвереньки, продолжая кашлять, и будто бы в поисках спасения взглянула на отца снизу вверх. Он и не шелохнулся.
Мрак застилал глаза все больше и больше.
— Замолчите! — я вскочила на ноги и прокричала на них. — Заткнитесь!
Разноцветные фигуры обступали меня, все больше и больше. Исчез лес, пропали отец и Хьялдур, вокруг остались лишь я и мои кошмары.
Звери, чудовища и невозможные создания толпились вокруг меня.