Камаэль (СИ)

Милосердию или жестокой ненависти. И мне пришлось взять себя в руки и перестать мысленно содрогаться от ужаса, снять, почти что оторвать повязку. Холодная ярость. Не затмевающая разум, но поднимающаяся из глубин, наполняющая силой и вместе с тем — забирающая её. Найти сотворившего и выпотрошить его, устроить кровопролитие, отомстить, но руки не тряслись, пока я осторожно осматривал чудовищную рану. От правой брови до левого глаза, сходя на щёку тремя кривыми линиями, рубец всё ещё кровоточил, воспалился и местами я видел небольшие гнойники.

Пустое, разорванное веко вызывало внутреннюю дрожь, но я не обращал внимания. Отвлёкшись на несколько мгновений от брата, я кликнул местную прислугу и вновь глянул на Виктора. Я всё ещё помнил с каким восхищением глядел на него, лёжа в кровати и любуясь тем, как дым обтекает его идеальное лицо.

— Откуда? — только и смог выдавить я, сажая вампира в кресло и заправляя волосы за уши, как подсмотрел когда-то у Аэлирна — он так делал, когда на чём-то сосредотачивался. Даже лёжа в доме у приютившего меня Эрика, не зная лица и привычек Павшего, я чувствовал это его движение.

А теперь мог даже представить себе, как едва заметная морщинка ложиться меж его бровей.

— Да какая разница? — попробовал с улыбкой отмахнуться вампир.

— Я спросил, откуда, — я выпрямился и обернулся к вошедшей гномихе, что вчера приносила нам еду. – Принесите тару с горячей водой и чистые полотенца."

"Женщина кивнула и мигом вылетела вон, прикрыв за собой дверь. Её торопливость я мог понять — внизу столкнулись лбами трактирщик и Аэлирн, а у неё на щеке краснел и наливался след от ладони.

И, судя по размерам, то сделал точно не Павший, а хозяин заведения. Наконец, разговор на повышенных тонах закончился, хлопнула дверь, да так громко, что стёкла в окнах задрожали, грозясь вылететь и разбиться. Наконец, женщина принесла ведро с горячей водой и стопку полотенец, а я меж тем методично рвал на лоскутки одну из рубашек, которую мне вчера так щепетильно подбирал Аэлирн — Виктору следовало положить новые повязки, поскольку я видел, как за окном свирепствовала снежная метель, и я уже мечтал о том. Как мы спустимся с горы, в тепло, в леса, как можно будет наконец спокойно вздохнуть; ноги мои мёрзли, даже в таком тёплом помещении, а по коже одна за другой вновь и вновь пробегали стайки мурашек. Отложив ровные лоскуты на кровать, вновь поправив волосы, я обернулся к притихшему вампиру, напустив на себя строгий вид:

— Ну и? Виктор, я желаю знать, что произошло.